Обзорная кскурсия по Мюнхену
Целительница
Экскурсия в Резиденцию
Экскурсия в Немецкий музей в Мюнхене

. Встречи с необычным (мистические переживания). Часть первая.

Аркадий Соколовский
Вюрцбург, Германия

Часть первая

Хочу предупредить сразу, что в этом моём рассказе 82-летнего старика нет ни капли вымысла, что я—серьезный и ответственный человек, который гордится тем, что за всю свою долгую жизнь не сказал никому ни одного лживого слова, как и тем, что после окончания средней школы с Золотой медалью на любом месте своей работы после этого не имел нигде и никогда ни одного какого-либо взыскания. Итак, вот вам моя совершенно правдивая история о моих личных встречах с теми сверхестественными явлениями, которые в обычной жизни мы называем чудесами.

Чтобы мне было легче о них писать, а вам читать, я решил представить их вам, как говорится, в хронологическом порядке.

Проклятое оружие

 

По мотивам рассказов Аркадия Соколовского. Коллаж А. Иванова

По мотивам рассказов Аркадия Соколовского. Коллаж А. Иванова

Первая такая встреча со сверхъестественным произошла летом далёкого 1958 года в тоже очень далёком городе Петропавловске-Камчатском , где, будучи старшим лейтенантом, я служил командиром взвода школы сержантов 99-й корпусной артиллерийской бригады.
Тогда во дворе наших двухэтажных домов для офицерских семей на улице Пограничной 17, 19 и 21 я часто видел группу соседок, тесно окружавших за большим столом старуху-цыганку, предсказывающую им будущее с помощью колоды своих засаленных карт. Хоть за глаза эту цыганку они же всегда называли ведьмой, но при её гадании женщины всегда сидели вокруг неё, затаив дыхание и восхищенно внимая всем её потрясающим откровениям. Я много раз уже упрекал соседок за их наивность, призывал их не верить в подобную чепуху. Когда в очередной раз терпение мое совсем лопнуло, то я, вспыхнув, перемешал разложенные на столе карты, громко обозвал цыганку ведьмой, а, уходя, еще вдобавок смачно плюнул в её сторону. У цыганки в ответ от ненависти глаза вдруг загорелись какими-то страшными огнями.
—Плохо тебе будет, вояка!—со злобой крикнула она.—Я проклинаю тебя ! Понял?!—И она, встав, начала делать в мою сторону какие-то стран­ные, злобные пассы.
—Он меня еще вспомнит не один раз!—в заключение громко крикнула она, обращаясь уже к окружавшим её женщинам.—Ой, как вспомнит! Дрожать от страха будет! И на этом и на том свете!
—Нашла чем пугать!—возмутился и я.—Мне плевать на тебя, ведьма!»—И я на прощанье плюнул в её сторону еще раз.
Примерно через неделю после этого умер полковник—начальник штаба нашего корпуса, и во время его похорон командир бригады назначил меня начальником почетного караула, который со своим взводом, состоящим из тридцати курсантов, должен был дать над могилой троекратный прощальный залп.
Когда после прощальных речей мои курсанты подняли карабины, то я, перед тем, как дать команду «Залпом, огонь!», вдруг почему-то вспомнил старуху—цыганку с её горящими глазами. Однако, вскоре, собравшись с духом, я всё-таки громко произнес нужную команду.
Но именно в этот момент произошло ещё более странное: когда курсанты после моей команды нажали на спусковые крючки, то, к огромному удивлению всех присутствующих, в ответ из тридцати карабинов почему-то не раздалось ни одного выстрела. Когда курсанты перезарядили карабины, дослав в ствол новый патрон, то и после новой моей команды «Огонь!» снова в тишине все услышали только напрасное негромкое щелканье ударников затворов. Я, совсем озверев, выхватил карабин у ближайшего курсанта и попытался выстрелить сам, но и тут всё было напрасно, хоть отпечаток бойка на капсюле патрона был виден вполне отчетливо.
Потом для разбирательства такого чрезвычайного случая прибыла к нам из Москвы специальная комиссия, но и после этого причина потрясающего факта так и осталась неизвестной. И только я думал: неужели этот удивительный, практически невозможный факт, связан именно с её проклятьями?
Было бы понятным, если бы она наслала бы на меня какую-то страшную болезнь, но, слава Богу, такого не случилось, а в связь её проклятий с боевой стрельбой как-то не верилось совсем. Или она сама в чем-то ошиблась,или её черная сила как-то отклонилась от главной цели. Для боевого карабина дать осечку—это почти невозможный случай, а тут тридцать карабинов не стреляли три раза подряд…
Поскольку такого просто представить нельзя, особенно в условиях боя,то я подумал о том,что даже этот потрясающий факт мог бы оказаться довольно полезным. Дело в том, что наверняка эта цыганка с её потрясающими возможностями на белом свете не одна, поэтому, если можно было бы собрать вместе всех, подобных ей, то они, при большом своем желании вполне могли бы заставить навсегда замолчать самые разнообразные виды оружия , принеся этим огромную пользу, особенно в некоторых наиболее взрывоопасных, местах.

Атомный взрыв

Второй случай встречи со сверхъестественным произошел у меня летом 1959 года в Киеве уже после моей демобилизации из армии. Мне тогда приснился сон, в котором я привычно обучал солдат правилам поведения при атомном взрыве.
До этого я много раз в армии проводил такие занятия, поэтому и во сне я действовал очень чётко. Я рассказывал солдатам о таких поражающих особенностях атомного взрыва, как световое излучение,ударная волна и радиационное заражение, а также показывал, как надо действовать в подобном случае, используя складки местности.Я терпеливо объяснял солдатам, что скорость ударной волны известна: три километра она проходит за восемь секунд, два километра—за пять, а один—за три. И тут, когда после очередного выполнения солдатами моей вводной, я наконец-то похвалил их за четкие действия, то, к своему большому изумлению, вдруг увидел вдалеке настоящий атомный взрыв, но, как опытный офицер не растерялся.
—Внимание! А теперь — настоящий атомный взрыв! — крикнул я, рукой показывая направление взрыва.— Расстояние до него — примерно три километра! Значит ударная волна будет здесь через восемь секунд! Ложись!
Бросившись на землю, как было положено, в сторону, противоположную взрыву, и прикрыв при этом голову руками, я громко для себя и всех остальных начал отсчёт остающихся секунд: «Три секунды!»…Четыре!..»
Самое удивительное произошло тогда, когда я отсчитал последнюю — восьмую секунду: тут я от страха проснулся, а открыв глаза, увидел свое настежь открытое, окно из которого вдруг услышал грохот самого настоящего мощного взрыва.
Перепугавшись ещё больше, я ждал, когда ударная волна вот-вот сметёт весь наш дом, а, может быть, и весь город… Потом я узнал, что тогда в центре Киева в строящемся здании нового цирка действительно внезапно взорвалось множество кислородных баллонов.
Хоть потом опытные медики говорили мне о том, что подобные случаи науке известны и называются они «быстрым сном», в моей голове этот случай так и остался необьяснимым. Не укладывался в голове тот факт, что все привычные события во сне происходили неторопливо, занимая не менее получаса в реальной жизни, а во сне, как оказалось, на всё эти действия были отведены всего-навсего какие-то ничтожные доли секунды, хоть в конце этого сна я вроде бы четко отсчитывал все восемь полноценных секунд, одну за другой…