«Будущее зависит от всех нас». Андрей Сахаров

Это было в далёком 1978 году.

Так уж сложилось, что в стране под названием Россия, всё слишком неустойчиво, всегда что-то происходит. И семидесятые тоже не были спокойными. Престарелые правители изрядно надоели. Слова демократия и свобода так и остались призраками. Народ выражал своё несогласие кто как мог. Одни бурно рассуждали «за жизнь» на кухне, другие выходили на улицу с плакатами, третьи выступали на собраниях и митингах.

Не могу не вспомнить капитана третьего ранга В.М.Саблина, командира противолодочного корабля Балтийского флота «Сторожевой». Под его руководством произошло выступление моряков направленное против политики КПСС. Корабль был захвачен. Саблин обвинён в измене родины и 3 августа 1976 года расстрелян.

Был среди «инакомыслящих» и академик А.Сахаров. Он требовал освободить всех политзаключённых, создал «Комитет по правам человека», чтобы привлечь общественность к нарушениям прав человека в стране. После присуждения академику Нобелевской премии «Борьба за права и достоинство человека», появилось знаменитое письмо «семидесяти двух» в котором возмущённые академики поставили свои подписи и только пять академиков отказались это сделать. Вот их имена: В.Л.Гинсбург, Я..Б.Зельдович, Л.В.Карторович, П.Л.Капица, и Ю.Б.Харитон. Как только Сахарова не называли: предатель своего народа и государства, политический авантюрист, антисоветчик, диссидент.

У каждого поколения свой вид брожения. Я тоже не была равнодушна. Организовала молодёжное кафе, куда приглашались популярные барды-песенники, молодые артисты читали стихи и велись дискуссии, выступала в защиту Сахарова и многое другое.

Заступаться, а тем более поддерживать диссидентов было жизненно опасно, но мы находили в себе мужество бороться с целой, хорошо отлаженной системой.

В то время я работала в Ленинградском отделе от министерства культуры. Нас было около десяти человек и я была единственная женщина. Работа заключалась в проверке учреждений относящихся к этому Министерству: театры концертные залы, музеи, цирк и т. д. Начальство находилось в Москве и приезжало не только проверить нашу работу (это было в отчетах), но и «оттянуться» подальше от московских глаз. Для них даже специальная квартира имелась. У меня было удостоверение работника министерства культуры действующее по всему Советскому Союзу. Я не знала, что такое стоять в очереди и покупать билеты. В общем не работа, а рай.

И вот однажды, нам подкинули « для плана» научный институт от министерства обороны (до сих пор не понимаю почему).Территория огромная с цехами, лабораториями, проектными отделами. Это означало, что нужно писать «толстые» отчёты. Мои коллеги-мужчины сразу это сообразили и наотрез отказались. Объект повесили на меня.

Вызвали в особый отдел и дали подписать бумагу из 10 пунктов. Среди них запрет на посещение иностранных посольств, запрет на контакты с иностранцами, даже о случайных подозрительных знакомых я должна докладывать и т. д. После подписания мне выдали справки в которых значилось, что я имею первую форму секретности и допущена работать в особо секретных предприятиях. После всех формальностей я забросила справки в шкаф и тут же обо всем благополучно забыла.

Затем получила пропуск со свободным входом и выходом на данное предприятие. Работники различных лабораторий и цехов не имели права общаться и ходить друг к другу. Моё же удостоверение разрешало мне передвигаться по всей территории. Найти человека на таком предприятии практически не возможно(мобильных телефонов тогда ещё не было). Я поняла, что получила полную свободу и могу заниматься литературной деятельностью.

В один прекрасный день я получила какое-то странное официальное письмо. Раскрыв конверт, прочла, что такого-то числа в девять часов должна явиться по указанному адресу в органы госбезопасности. Лаконичность текста не предвещала ничего хорошего. Я сказала себе, что обязана пойти и уклоняться не имеет смысла. Сделала причёску, одела строгое но красивое платье и взяла небольшую сумочку. В ней поместились тёплые носки, шарфик, плитка шоколада, расчёска и маленькое зеркальце. Решила, что это самое необходимое, если не вернусь. О том, куда я ушла, знал только муж.

Точно в назначенное время поднялась на указанный этаж и позвонила в звонок. Дверь открыл молодой мужчина.

- Анна Григорьевна, проходите. Подождите в коридоре. Вас вызовут.

Меня удивило, что он точно знал кто перед ним. Я села на скамейку и стала ждать. Через 20 минут поняла, что меня «выдерживают», чтобы я стала нервничать. Тогда начала про себя петь песни и читать стихи любимых поэтов. Я так увлеклась, что и не заметила времени. Через час меня пригласили зайти в кабинет.

Я вошла в просторную комнату, в которой было только два стола. За одним сидел мужчина лет сорока. Поздоровавшись он рукой показал на противоположный стол. Столы стояли на расстоянии около трех метров. Следователь вежливо и доброжелательным тоном в голосе обратился ко мне.

- Анна Григорьевна, Вы знаете зачем мы Вас вызвали?

Я подумала, что все чтобы я не сказала, может быть использовано против меня.

-  Нет, не знаю — отвечаю.

-  Совсем не догадываетесь?

-  Совершенно.

 Нам на Вас поступило заявление. – продолжает он.

 В нем говорится, что Вы выступаете в защиту А.Сахарова, ведёте антиправительственную агитацию и поддерживаете реакционные режимы во враждебных нам странах.

Услышав последнее, мои глаза округлились и я не смогла сдержать улыбки. Он заметил мою реакцию.

-  Вы признаёте эти факты?

- Разумеется не признаю. Это грубо составленный донос.

Тогда следователь стал расспрашивать о семье, работе, моих хобби, планах на будущее. Со стороны было впечатление, что разговаривают старые друзья. Наконец, он задаёт мне вопрос.

- Вы не собираетесь никуда уезжать?

Я удивлённо подняла брови.

-  Куда? В отпуск?

-  Нет, совсем уехать?

Теперь понятно куда он клонит. Надо честно признаться, что 1978 году у меня даже мысли такой не было. Ленинград (ныне Петербург) был для меня всем. Этот город вошел в мою плоть и кровь. Он был моей Родиной. Я изучала его историю, архитектуру, жизнь известных людей проживающих в разное время в этом городе. Поэтому уверенно ответила, что Ленинград самый лучший город в Советском Союзе и добровольно поменять на любое другое место жительства я никогда не планировала. И тут поняла, что надо рассказать ему о городе в котором он живет. Это мой шанс.

В то время я увлекалась темой «Декабристы» и всем что было связано с ними. Рылась в архивах, изучала дневники их друзей и знакомых. Особенно привлекал А.Грибоедов. Отдельные моменты из жизни поэта и дипломата я знала почасово. В общем меня понесло.

Я рассказывала об архитекторах, о подробностях допросов декабристов (у меня дома было 8 томов допросов следственного комитета), о Пушкине, о том что стоимость бального платья его жены Наталии Гончаровой равнялась стоимости оплаты квартиры за год, а в одном и том же платье придти на бал было невозможно, о том как юная жена Грибоедова Нина Чавчавадзе упала в обморок на обеде у султана, когда увидела как кушают руками жирную пищу с общего блюда, о Шаляпине и многое другое. Мне хотелось рассказать ему то , что он нигде не прочтет. Я так увлеклась, что на какое-то время забыла где я нахожусь.

Видимо ему действительно было интересно. Наконец, следователь очнулся.

- Хорошо, – последовала пауза.- Вернемся к письму. Напишите заявление. В нем

должно стоять, что Вы признаете написанную на вас жалобу, но осознали всё и обязуетесь впредь никогда с подобными заявлениями не выступать. Подает чистый лист бумаги и ручку.

Смотрю я на белую бумагу. Моя судьба в эти минуты зависит от того, что я сейчас напишу. Или я выйду на улицу или меня спустят на лифте в тюремные камеры. Взяла ручку в руки и не знаю что писать. Ведь жизнь на карту поставлена. И вдруг в эту самую минуту мне на память приходит эпизод из фильма «Место встречи изменить нельзя» по повести братьев Вайнеров. Там сотрудники отдела по борьбе с бандитизмом Жиглов и Шарапов выслеживают в трамвае вора-карманника по кличке Кирпич. Поняв, что его поймали с поличным, вор выбрасывает кошелёк. Жиглов говорит Кирпичу: «Подыми кошелёк». А вор ему отвечает. «Ага, сейчас, разбежался. Что я, дурачок, чтоб сам себе срок поднял?!»

Мне всё стало ясно. Так вот к чему склонял меня этот «милый» следователь. На душе стало легко. Я поняла, что и как должна писать. Слова сами ложились стройными рядами на бумагу. Общий смысл письма состоял в том, что это клевета, и я не признаю ничего из данного доноса. Поставила число, подпись и подала написанное следователю. Он улыбаясь посмотрел на меня. Читая , постепенно улыбка сошла с его лица и оно стало строгим.

Резко спросил: – Кто научил написать?

Меня от этого вопроса давил смех. Кирпич, Кирпич научил, кричали глаза. Еле сдерживая улыбку ответила. – Никто не учил. Просто написала, как было. – Последовала долгая пауза. Мы молча смотрели в глаза друг другу. Я была как натянутая струна и решила улыбнуться доверительной улыбкой.

- Ну, хорошо. Но предупреждаю, если вы ещё раз появитесь в моём кабинете, то я смогу предложить на выбор только два варианта: Сибирь или сумасшедший дом.

Я не верила своим ушам. Неужели мне удалось выиграть эту битву. Боже, что меня ожидало! – Должен Вам сказать, – продолжал следователь – что я не помню, чтобы из этого кабинета кто-либо уходил домой.

Холодок пробежал по моей спине. Я поняла, как близко стояла от катастрофы и не за близких мне людей, а из-за человека, с которым я не была даже знакома и видимо никогда не буду. Все это промелькнуло в моей голове в считанные секунды.

- Вдруг он задаёт мне вопрос.

- Как Вы думаете, кто бы мог на Вас написать? Назовите, с кем Вы общаетесь.

Ага, он хочет узнать имена моих друзей. Может быть, на радости я кого-нибудь сдам. Ну, уж дудки. Я стала называть имена, с кем сталкивалась по работе. Это директора и главные инженеры театров, концертных залов и прочие. Следователь посмотрел скучающим видом в сторону. Тогда я назвала фамилию гл. инженера того самого закрытого института и ещё одно имя женщины с которой мне часто там приходилось сталкиваться по работе и на которую пало моё подозрение.

И тут произошло невероятное! Он слегка кивнул головой и молча закрыл глаза, ясно давая понять, что я попала. Я быстро назвала ещё пару первых попавшихся мне на ум фамилий.

- Ну, пожалуй хватит.- Я вытаращила глаза. Он сдал мне своего сотрудника! Придя в себя, молча поблагодарила следователя закрыв глаза.

- Надеюсь, что мы с Вами больше не увидимся, – произнес он.

Я вышла на улицу со смешанным чувством тревоги и недоумения.

Через год у меня родился долгожданный сын, и жизнь завертелась в другом русле.

In My World

0

Tweet