Обзорная кскурсия по Мюнхену
Целительница
Экскурсия в Резиденцию
Экскурсия в Немецкий музей в Мюнхене

. Николай Котляр. Бог создал любовь

Закон земного притяжения

Закон земного притяженья

Открыл давно Исаак Ньютон,

И не одно уж поколенье

Твердит, что он велик, умён,

Что физику обогатил он,

В науке свой оставил след,

Закон его пока всесилен,

Альтернативы ему нет.

Ты прав, Ньютон! В том нет сомненья,

Ты – гений славный, ты мудрец.

Но чту одно лишь притяженье –

Лишь притяжение сердец…

Ты мне не скажешь „Нет“

Если ты настоящий мужчина и знаешь, что

такое любовь, ты мне не скажешь «Нет».

(Надпись на сосуде, сделанная 6000 лет

назад в Помпеях).

 

О, Любовь – чувств высоких вершина!

Из Помпей, сквозь громаду веков,

Слышу голос, как Божий завет:

„Если ты настоящий мужчина,

Знаешь, что такое любовь,

Ты мне не скажешь «Нет».

Милый, глянь: я в любовной пучине,

Мой сердечный ты слышишь зов?

Без тебя мне не мил белый свет…

„Если ты настоящий мужчина,

Знаешь, что такое любовь,

Ты мне не скажешь «Нет».

Ненаглядный, желанный, единый,

Повторяю слова эти вновь

Столько зим уже, столько лет!

„Если ты настоящий мужчина,

Знаешь, что такое любовь,

Ты мне не скажешь «Нет».

Не разлюблю я тебя, не покину,

Если рок с тобой будет суров.

Будешь век моим сердцем согрет!

„Если ты настоящий мужчина,

Знаешь, что такое любовь,

Ты мне не скажешь «Нет».

Дева гордая я – не рабыня!

Ты, пожалуйста, не прекословь,

Коль признанием смелым задет.

„Если ты настоящий мужчина,

Знаешь, что такое любовь,

Ты мне не скажешь «Нет».

Шепчут женщины мира и ныне

Эти десять пронзительных слов,

Словно клятву и счастья секрет:

„Если ты настоящий мужчина,

Знаешь, что такое любовь,

Ты мне не скажешь «Нет».

Легенда о Тристане и Изольде

Песня

Носит улица имя Изольды,

Tristanstraße другую зовут.

Вспоминаешь легенду невольно,

Где герои нашли свой приют.

– Я люблю тебя! Слышишь, Изольда?

Не погиб я, не умер от ран,

Будем жить мы с тобой долго-долго –

Это я обещаю, Тристан!

Будем счастливы мы долго-долго –

Это я обещаю, Тристан!

Муж Изольды был зол и коварен,

Слыл ревнивцем жестокий тиран.

Догадался давно уже старец,

Что жену его любит Тристан.

– Я люблю тебя! Слышишь, Изольда?

Не погиб я, не умер от ран,

Будем жить мы с тобой долго-долго –

Это я обещаю, Тристан!

Будем счастливы мы долго-долго –

Это я обещаю, Тристан!

Что влюблённым погони, темницы?

Не страшит их тюремная жуть.

Свои песни поёт даме рыцарь:

К сердцу женскому знает он путь.

– Я люблю тебя! Слышишь, Изольда?

Не погиб я, не умер от ран,

Будем жить мы с тобой долго-долго –

Это я обещаю, Тристан!

Будем счастливы мы долго-долго –

Это я обещаю, Тристан!

Заманили в дворец… Усыпили…

И ударили в сердце копьём.

Но красивой любви не убили:

Золотым полыхает огнём!

– Я люблю тебя! Слышишь, Изольда?

Не умру… Не погибну от ран…

Будем жить… мы с тобой… долго-долго…

Это… я обещаю… Тристан…

Будем счастливы… мы долго-долго…

Это… я обещаю… Тристан…

Носит улица имя Изольды,

Tristanstraße другую зовут.

Вспоминаешь легенду невольно,

Где герои нашли свой приют.

– Я люблю тебя! Слышишь, Изольда?

Не погиб я, не умер от ран,

Будем жить мы с тобой долго-долго –

Это я обещаю, Тристан!

Будем счастливы мы долго-долго –

Это я обещаю, Тристан!

 

Натали

Это имя стоит первым и последним в “донжуанском списке” поэта…

А между ними ещё несколько таких же имён.

 

К чему хула? Зачем хвала? Зачем хвала?

То имя ему было близко.

Наталья первою была

И сто тринадцатой в том списке.

Там милых женщин имена,

В любовных схватках побеждённых…

Тогда была его Весна!

Был Пушкин каждый день влюблённым!

Натальям руки целовал,

В любви и верности им клялся.

Стихи Натальям посвящал –

И светских сплетен не боялся.

Пусть горничная, пусть княжна,

Лишь были б искренними чувства.

Конечно же, не их вина,

Что флирт оканчивался грустно.

Но вот явилась Натали –

Его Любовь, его Мадонна,

И чувства дивные взошли

В душе поэта окрылённой.

Была дуэль – за честь её…

Финал убийственно-суровый…

Обрёл бессмертие своё

Поэт с Натальей Гончаровой.

Любовь

Он грипповал… Он кашлял, задыхался…

Один в квартире. Рядом – с Виардо…

И лик её в бреду ему являлся,

И не была беда уже бедой…

Он вспоминал то чудо первой встречи,

То жгучие огромные глаза,

То её голос, уносящий в вечность…

Как мало он ей в этот день сказал!

Потом признанье… Нежные лобзанья…

Её концерты… Он, как тень, за ней…

И вновь волшебных глаз её сиянье,

Нет, нет, не глаз – восторженных очей!

И обожанье… Её пенье в залах…

Желанье видеть каждый день её…

И вот он поселился в Буживале,

Где в её доме снял себе жилье.

„Гнездо чужое“? Не была чужою

Её семья – и муж, и детвора.

Он справедливо их считал роднёю,

Встречаясь с каждым с самого утра.

Она ценила его ум и нежность,

Влюблённый взор и его тихий смех.

Он с нею был, как ученик прилежный,

А Мастером, Маэстро был для всех…

Он уезжал и снова возвращался,

Москву покинув, мрачный Петербург,

В её орбите вечно оставался

Влюблённости его высокий дух.

Да, сватали ему прекрасных женщин,

И о своей семье мечтал он сам.

Но был душой с Полиной он повенчан –

Лишь так угодно было небесам!..

Борясь с невыносимой, страшной болью

И навсегда из жизни уходя,

„Царица из цариц“, – он ей шепнул с любовью,

Сказав глазами: „Я… люблю… тебя…“

ЛЮБ

(Л.Ю. Брик)

А если даже и была грешна

И крепко виновата пред Поэтом,

Простим её. Как Муза и жена,

Была в стихах, поэмах им воспета!

– Да, ЛЮБ всегда права! – он убеждал себя

И убеждал других, почти её не знавших.

Её боготворя, её всю жизнь любя,

Он рядом с нею был мальчишкою уставшим.

Он, как щенок, был предан только ей,

Её он ревновал всегда к кому попало.

И не было таких ночей и дней,

Чтобы о ней не думал, не мечтал он.

И даже отношенья с ней порвав,

Другим любовь навеки предлагая,

Всех женщин с ЛЮБ он сравнивал (вот нрав!),

Хотя она была совсем, совсем другая…

Будь она рядом, а не далеко,

Не прозвучал бы роковой тот выстрел…

Над бегом времени, вершинами веков

Его любовь звездой сияет чистой.

 

Марина и Борис

Кошмарный сон – недобрый знак.

Который день одно и то же:

Цветаева и Пастернак

Воображение тревожат.

О, как Её он обожал!

Как женщину и как поэта!

Её страстей девятый вал

Мог потрясти бы всю планету.

Она всю жизнь ждала Его,

Как ангела, явленья чуда.

И только шага одного

Не сделал Он, сказав: „Я буду…“

Её всю жизнь сжигал огонь

Любви – и ненависти к быту.

Она была, как Красный Конь,

Что землю гордо бьёт копытом!

Трагизм души… Трагизм судьбы…

Трагизм житейских обстоятельств…

О, если бы!.. О, если бы!..

Смерть пострашнее доказательств.

Цветаева и Пастернак –

Две драмы одного романа.

Душевный свет… Житейский мрак…

Незаживающая рана.

Они на фото вместе…

Алексею Каплеру и Юлии Друниной

Они на фото вместе.

На кладбище – вдвоём,

В Крыму, в знакомом месте,

Под снегом и дождём.

Им не страшны ни солнце,

Ни ветер штормовой.

Вдали лишь море бьётся

О берег головой…

Два светлых человека

Застыли в царстве снов.

Их грела четверть века

Великая Любовь.

Давно забыл он прежних

Красивых, умных жён…

Как трогательно, нежно

Он был в Неё влюблён!

Он для Неё был рыцарь,

Бесстрашный Дон Кихот,

Со злом готовый биться

За правду, за народ.

Сам Сталин его в зону

Далёкую упёк.

Но Он, в людей влюблённый,

Один урок извлёк.

Остался Правде верен

И людям до конца…

Какой прибор измерит,

Как бьются их сердца?!

Он – Журналист, Писатель,

Она – Солдат, Поэт…

Вовек не разгадать нам

Большой любви секрет.

 

Надпись на книге „100 великих женщин“,

подаренной моей жене Майе

Ещё одним годом увенчана,

Идёшь ты, красою маня.

Ты тоже великая Женщина,

Поскольку ты терпишь меня.

Забота твоя бесконечная:

Уборка и стирка, стряпня…

Ты тоже великая Женщина:

Стараешься так для меня.

Проблемы в Германии вечные:

С хозяином, Amtом грызня…

Ты тоже великая Женщина:

Отводишь огонь от меня.

То жизнь нам наносит затрещины,

То требует вновь: „На коня!“

Ты тоже великая Женщина:

Решаешь ты всё за меня.

Самою судьбою повенчаны,

Живём мы, злой рок не кляня.

Ты тоже великая Женщина,

Я горд, что ты есть у меня.

То гневная ты, то сердечная,

И мысли полна, и огня.

Ты тоже великая Женщина,

Наверно, с рождения дня.

В стихах моих увековечена,

Живёшь ты, очаг наш храня.

Нет, ты не 101-я женщина,

А первая ты у меня!

Твоя улыбка

Когда восходит надо мною

Улыбка милая твоя,

Мне кажется: живой водою

В весенний день обрызган я.

И сразу радость неземная

Незримо входит в мою грудь,

И хочется, душою тая,

К тебе, к губам твоим прильнуть.

Вот так стоял бы бесконечно

И пил уста, глаза твои –

И думал, думал бы о вечном:

О жизни, красоте, любви…